Медицина
Новости
Рассылка
Библиотека
Новые книги
Энциклопедия
Ссылки
Карта сайта
О проекте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава 12. Лечение в джунглях


Как ни далеко от Южной Америки до Африки, но от Африки до островов Океании и Австралийского архипелага еще дальше. Однако здесь я нашел ответы на многие вопросы, впервые пришедшие мне на ум в джунглях Верхней Амазонки или в глухих лесах и иссушенных солнцем саваннах Нигерии и Конго.

Странно, но моя первая встреча со знахарством в Полинезии была встречей с человеком, который и не претендовал на то, чтобы быть знахарем. Он не был даже полинезийцем. Он был французом.

Его звали Альберт Ле Буше. Он содержал бар в Папеэте, на островах Общества. О мосье Буше я узнал от своего друга на островах Фиджи, маленького человека по имени Джокинамбу, носившего титул доктора. Это была интересная личность. Он знал, что я интересуюсь знахарями, и посоветовал мне познакомиться с Ле Буше. Он заверил меня, что это лучший доктор на остро­вах Общества, хотя он вовсе не врач. Джокинамбу добавил: «В этом человеке есть многое от знахарей, которыми вы так восхищаетесь. Он - исцелитель».

Я познакомился с Джокинамбу в городе Наиде, на западной оконечности острова Вануа-Леву, где я ожидал самолета и разговаривал со своими новыми друзьями.

Мне очень хотелось познакомиться с этим французом, получившим столь громкую известность не только на островах Общества, но и по всей Океании своим умением лечить все болезни уколами иглы, золотой или серебряной.

- Этот метод лечения пришел из Китая, - сказал мне Джокинамбу. - Ле Буше может вколоть иглу в ладонь, а вылечить боль в животе или нарыв на ягодице.

Прибыв на Таити, я немедленно отправился на поиски знаменитого «исцелителя». Это было нетрудно: его знали все. Я нашел Ле Буше в баре. Он сидел в углу, над его головой тянулись полки, уставленные бутылками. Рядом за тоненькой перегородкой располагался «кабинет», где Ле Буше проводил свое знаменитое «лечение». Это был веселый толстый человек, весом около 300 фунтов, больше похожий на трактирщика, чем на человека, имеющего отношение к медицине. Когда на острове Фиджи мой друг рассказывал о его «методах» лечения, то мне невольно рисовался образ человека, с бритой головы которого на лоб свисает оставленный спереди пучок волос, увешавшего себя амулетами, чтобы походить на заправского знахаря. Ничего этого не было. На нем был мешковатый пиджак, брюки из белого тика и рубашка с открытым воротом - традиционный костюм европейца в тропиках.

Из рассказов Джокинамбу у меня сложилось впечатление, что методы лечения Ле Буше основываются исключительно на внушении. Они были слишком похожи на случаи исцеления, что довелось мне встречать в Африке и Южной Америке. Отправляясь в таверну, хозяин которой был по совместительству лекарем, я был одновременно и заинтригован, и настроен скептически.

Ле Буше оставил свои дела, чтобы выпить со мной стакан вина. Опершись спиной на одну из стоек, составлявших основу легкого здания таверны, он поднял бокал за наше знакомство. Его маленькие глазки смотрели хитро.

- Итак, вы приехали доказать, что великий Буше - мошенник? - добродушно сказал он. - Давайте выпьем до того, как вы начнете.

Он подмигнул мне и кивком головы показал на перегородку, за которой находился его кабинет.

- Приготовьтесь прежде к тому, что вам придется иметь дело с ними. Видите, они ждут великого Буше.

В ожидании приема большая часть пациентов сидела в баре. За «лечение» он не брал денег, но его доходы от бара были, очевидно, солидными. Кроме того, каждый пациент что-нибудь приносил в знак благодарности: корзину фруктов или овощей или кувшин рыбьего жира. Одна девушка держала на руках поросенка, который брыкался и визжал, внося свой вклад в общий шум. Когда мы покончили с вином, Ле Буше встал и жестом пригласил меня следовать за ним. Он хорошо говорил по-английски. Провожая меня в небольшую комнату, где он принимал больных, он объяснил мне, что не столько уважение к врачебной этике, сколько любовь к этим людям заставляет его отказываться от возна­граждения.

- Все они - мои люди, - сказал он, махнув толстой рукой на толпу темнокожих, среди которых было много женщин в ярких платьях, введенных в моду миссионерами. - Я люблю их. Буше живет тем, что помогает жить другим.

Хотя слова его звучали претенциозно, но легкое течение его речи и веселая улыбка, казалось, придавали им юмористический оттенок. Я решил тогда (и, как оказалось позднее, был недалек от истины), что Ле Буше не был ни шарлатаном, ни благотворителем. Он зарабатывал себе на жизнь, применяя на таитянах свои оригинальные методы лечения и продавая им вино в баре. Такую жизнь он предпочитал любой другой, и, потакая своим слабостям, он не испытывал злобы или зависти к другим людям. Работа не мешала Ле Буше разговаривать со мной.

Больную провели в кабинет и усадили на стул. Ле Буше мягко расспрашивал ее о симптомах болезни. Она жаловалась на боль в спине.

- Возможно, это почки, доктор, - сказал он, повернувшись ко мне. - А возможно, и что-нибудь еще. Посмотрим.

Он взял девушку за руку и стал слушать пульс. Но проверкой пульса на запястье он не удовлетворился. Он приложил указательный палец сперва на тыльную сторону руки, затем на середину предплечья и плечо и, наконец, сзади на шею.

- У нее шесть пульсов, и каждый говорит свое, - сказал он. - Мое лечение основано на анализе симптомов, выявленных при изучении пульсов. Сначала я опрашиваю больных и уточняю, что их беспокоит. Затем прощупываю пульс и делаю заключение.

Он показал на разноцветную схему человеческого тела, висевшую на стене. На ней стрелками было показано расположение «пульсов», и каждый из них соответствовал различным узлам нервной системы. Узлы были обозначены номерами, а под схемой было написано, какому органу тела какой узел соответствует.

Прощупав еще несколько «пульсов», Ле Буше что-то промычал, затем достал из черного ящика длинную серебряную иглу. Несколько секунд он изучал схему и потом решительно вонзил иглу с тыльной стороны руки больной. Очевидно, это было не больно. Лицо девушки, на котором были видны следы страдания, причиняемого болезнью, прояснилось. Когда он вынул иглу, девушка вдруг улыбнулась.

- Видите, она знает, что ее болезнь излечена, - сказал Ле Буше, в его голосе звучала гордость. - Я нашел на ее руке пульс, соответствующий источнику боли в спине. У меня точная наука.

Я отметил, что он простерилизовал иглу и протер спиртом место укола. Во всем остальном это лечение вполне могло бы быть проведено в джунглях, столь далекими были эти методы от любой научной теории болезней. Тем не менее, Ле Буше заверил меня, что излечение имеет стойкий характер.

Когда вошел следующий пациент, я спросил Ле Буше, как он определяет, какую иглу применять - золотую или серебряную.

- Если нужно только стимулировать работу здорового органа тела, то применяется золотая игла. Если нужно снять причину нарушения его функций, то я беру серебряную.

В тот день он принял 86 больных, пока я сидел, листая его учебники и наблюдая за его работой. Я заметил, что временами он довольно сильно давил на то место, где прощупывает пульс, и вспомнил о некоторых известных мне случаях, когда давлением на нервные окончания добивались нужной ответной реакции организма или умышленно вызывали шок. Это, как известно, служит одним из средств лечения психических болезней.

Однажды я наблюдал японскую борьбу джиу-джитсу и видел, как один из участников соревнований добился победы» резко нажав большим пальцем на основание уха противника. Видимо, есть связь между давлением, которое Ле Буше оказывал на один из загадочных «пульсов», и последствиями его «лечения». Казалось бы, что согласно структурной физиологии, которую мне приходилось изучать, нет никакой связи между местом, куда он вводит иглу, и местом болей пациента. Однако я сам видел, как укол в палец на ноге мальчика излечил язвы на его голове. За этим случаем мне удалось проследить в дальнейшем - через две недели, то ли от иглы, то ли от какой-то психологической причины, от язв следа не осталось.

Иглотерапия, которой пользуется Ле Буше, не его открытие. Ее первым вывез из Китая доктор медицины Леон Вреньо, а Ле Буше, очевидно, посчитал, что трактирщик может вводить иглы не хуже дипломированного; врача, лишь бы была обеспечена необходимая стерильность, и внедрил этот метод у себя в Папеэте. По достоверным сведениям, с 1938 года ему удалось добиться исцеления самых различных заболеваний. То, что он не брал денег за лечение, несомненно, увеличивало число его клиентов. Вскоре его имя стало известно на островах Общества и за их пределами.

Очевидно, такой метод лечения более эффективен в таких местах, как Таити, где больные верят врачу больше, чем в странах с более цивилизованным и более скептически настроенным населением.

Опыт таитянского «целителя» нельзя считать в полной мере знахарством. После наблюдений за работой Ле Буше я установил, в чем состоит это отличие. Ле Буше физически воздействовал на болезнь и относился к ней именно как к болезни, а не как к проявлению власти злых духов. Однако прямой физической связи между самой болезнью и средствами ее лечения не было.

Однажды к нему на прием пришла девушка. Она жаловалась на головные боли. Ле Буше сказал, что причина этих болей - в заболевании желудка, и для этого могли быть основания. Ле Буше сделал ей укол в руку, где он якобы обнаружил нужный пульс, и часа через два боль прошла. Десять дней спустя я случайно встретил эту девушку и спросил ее, как она себя чувствует. Головные боли у нее не возобновлялись.

После того как у меня была возможность лично убедиться в успехах методов лечения Ле Буше, я разговаривал с ним, и он сказал мне:

- Я, как вы знаете, не врач. Но и не шарлатан и не колдун. Однако с божьей помощью мне удалось облег­чить страдания многим людям.

На первый взгляд, кажется, что провести параллель между практикой этого гениального трактирщика с Таити и практикой известных мне знахарей в Африке, Южной Америке или Австралии нельзя. Однако мне показалось, что сходство (и довольно любопытное) здесь есть. Чтобы быть успешным, лечение Ле Буше требует от пациентов веры в него. Вера является неотъемлемой частью его «науки» - точно так же, как она является частью магии знахарей.

Океания - это тесный мирок правительственных чи­новников, пришельцев со всего света, торговцев, искате­лей жемчуга и «островитян». Сплетни и слухи состав­ляют существенный элемент местной жизни, и в этой атмосфере добродушной соседской болтовни расстояния между такими далекими друг от друга местами, как острова Общества, Филиппины и Ява, кажутся не такими уж большими.

Вскоре я снова встретил доктора Джокинамбу и рассказал ему о своих наблюдениях за исцелителем.

- А вы чему-нибудь научились у него? - спросил он.

Я отрицательно покачал головой.

- Ничему, что имело бы отношение к науке. Но он пробудил мое любопытство. Я хочу разобраться и понять, что за всем этим кроется.

Джокинамбу снисходительно улыбнулся.

- Даже, если это только пробудило ваше любопытство, значит, вы уже чему-то научились. - Он помолчал, а потом добавил: - Но если вы действительно хотите удовлетворить свое любопытство, вам нужно побывать у лучших дукунов Явы и особенно Бали. Ваш приятель Ле Буше имеет дело с разумом, а они - с духами.

Я вспомнил эти слова при следующих обстоятельствах. Дело было в Маниле. В баре аэропорта, где я ждал самолета на Яву, за одним из столиков сидел в одиночестве молодой человек. Поскольку бар был переполнен, я подошел к нему и попросил разрешения сесть за его столик. Он кивнул, не обращая на меня внимания. Сначала я подумал, что он просто плохо воспитан, но потом заметил, что он сильно расстроен,- он угрюмо смотрел в свой стакан; будто пытаясь прочесть в янтарном виски свою судьбу.

- У вас неприятности? - спросил я, подсажи­ваясь. - Не могу ли я быть вам полезным?

Он поднял на меня глаза, так, как будто только теперь заметил мое присутствие.

Мне показалось, что он голландец, и потом выяснилось, что это действительно так. Одет он был в обычный для тропиков костюм из белого тика. У него были светлые тонкие волосы и пронзительно светлые, голубые, как лед, глаза. Кожа была серовато-коричневого оттенка, который часто встречается у блондинов, долго живущих в тропиках.

- Думаю, что нет, - наконец сказал он, принимаясь за виски.

- Если это неприятности с паспортом, то я, наверное, смогу помочь, - сказал я. Это могло показаться навязчивым, но сосед меня откровенно заинтересовал. - Я здесь бывал не раз и знаю все и всех. - Молодой человек покачал головой.

- Жара, - уныло сказал он. - Она сводит меня с ума.

Было и впрямь жарко. Но едва ли жара могла быть причиной его болезненной сосредоточенности. Он, как видно, давно жил в тропиках и должен был бы при­выкнуть к жаре.

Я представился и сказал, что я врач и путешествую по свету с целью совать свой нос в чужие дела. Он слегка улыбнулся, и вдруг глаза его оживились.

- Врач! - сказал он. - Тогда, может быть, вы сумеете мне помочь.

Я сразу же отверг мысль о моей способности к лечению внутренних болезней: «Я специалист, но только в узкой области - болезни зубов и полости рта». После таких моих слов он покачал головой и уныние снова овладело им.

- Нет, вы тут, вероятно, бессильны. Меня сглазили. Это гуна-гуна.

Для такого на вид уравновешенного европейца, как он, это было необычное заявление. Я попросил его рассказать, в чем дело, и он поведал мне странную историю.

Сейчас он собрался было совсем вернуться домой в Голландию. Он работал клерком или помощником управляющего в гостиницах Явы. Более шести лет служил он в Джокии в одной из гостиниц и возненавидел ее, как он объяснил мне, из-за наваждения, от которого не мог избавиться.

Это наваждение воплощалось в одном человеке - девушке по имени Садья. Она была яванкой и принадлежала к верхушке туземного общества, хотя и жевала бетель, от чего имела черные зубы, но была очень хороша собой. Он в нее влюбился. А для белого человека с положением это было катастрофой. Разумеется, он не мог приводить ее к себе в гостиницу, а ходил к ней домой. Там он познакомился с ее дядей - дукуном.

Дукун - это яванский знахарь. Он «подчиняет» свою жертву с помощью чар, называемых гуна-гуна. Заклинаниями способен он усилить половое влечение, исцелить больного, выправить походку хромого или убить врага. Чтобы наслать злых духов, дукун стремится заполучить нечто бывшее частью тела человека - клочок волос или обрезок ногтей жертвы.

Однажды мой молодой голландский друг, который уже наслышался о приемах дукунов, выходя из парикмахерской после стрижки, увидел, как дядюшка Садьи пулей влетел туда и схватил с пола обрезки волос. Мой друг, немного обеспокоенный этим, вернулся и спросил у парикмахера, чьи волосы взял старик.

- Ваши, - отвечал парикмахер, - будьте осторожны с ним, это дукун.

Через день или два в гостиницу пришла Садья и сказала, что ждет ребенка. Молодой человек ответил, что жениться на ней он не может. По обычаям Явы в подобных случаях ребенок остается в семье женщины.

Позднее девушка пришла вместе с дядей в гостиницу, и мой друг был вынужден выставить их во избежание сплетен. Дядя пригрозил ему кулаком, посулив всяческие напасти.

Прошло несколько дней, но ничего не случилось. И вдруг однажды он увидел, что девушка и ее дядя опять пришли в гостиницу. Он снова набросился на старика. Однако на сей раз он обознался - то был какой-то видный голландский чиновник с дочерью.

Поскольку молодой человек не смог разумно объяснить причины своего поступка, ему предложили оставить работу в гостинице, что он немедленно и сделал. Теперь он собрался уехать домой в Голландию.

- Самое странное во всем этом деле то, - сказал он мне, - что всякий раз, когда я вижу мужчину с девушкой, мне кажется, что это Садья и ее дядюшка.

Я попросил его посмотреть на публику, сидящую в баре, и сказать, не видит ли он и здесь кого-нибудь похо­жего на них.

Он покачал головой, а потом вдруг показал на американского офицера и молодую женщину, сидевших за столиком.

- Посмотрите, - воскликнул он, - вот эта пара, разве они не похожи на яванцев?

Я мог бы считать этот случай галлюцинацией, кото­рая является одной из распространенных форм психических заболеваний. В нем не было бы ничего странного, если бы не полная разумность поведения этого человека во всем остальном. Позднее, когда мне пришлось побывать в Джокии, я, чтобы проверить реакцию местных жителей, рассказал им историю молодого голландца. Никто из слышавших ее не думал, что он психически болен. Все считали, что он набросился на посетителя только потому, что у него сдали нервы.

Однако некоторые другие случаи, с которыми я потом встретился на Яве, заставили меня взглянуть на эту историю в другом свете.

Я шел по базару в Джакарте и слушал рассказ молодого образованного индонезийского чиновника, приставленного ко мне в качестве гида и переводчика. Он рассказывал мне о дукунах.

- Они располагают многими лекарствами, добываемыми из трав и древесной коры, - говорил он. - Об их целебных свойствах говорится очень много, но чаще всего никаких полезных свойств у них нет.

Дукуны очень верят в свои средства лечения. Они доказали их эффективность на лечении расстройств желудка, укусов насекомых и зараженных ран. Однако они не придают большого значения химическим свойствам этих лекарств, а полагаются главным образом на их сверхъестественную силу.

Мы подошли к прилавку, где сгорбленная старушка продавала такие травы и лекарства. По большей части их продают вместе со стеклянными бусинками, которые - в сочетании с лекарством - «способны» излечить сыпь на коже, найти украденные вещи и восстановить половую активность. Среди амулетов были хвосты красных ящериц, помогающие от проказы, маленькие белые цветочки против бессонницы, половые органы крокодила, которые, по мнению дукунов, омолаживают старцев, особенно если их повесить над брачной постелью старика, женившегося на молодой девушке.

Мой гид спросил старуху, может ли она направить нас к дукуну.

Переговорив с ней, он сказал мне по-английски:

- Она продает яды, полученные из ядовитых рыб и пресмыкающихся. Иногда от них умирают, и туземцы приписывают это гуна-гуна, чарам колдунов.

Я вспомнил, что мой голландский друг говорил о гуна-гуна и об их силе, и спросил гида, как он объясняет их воздействие.

- Если хотите, вы можете сами побывать у дукуна, - ответил он.

Он рассказал мне, что с тех пор, как в Индонезии получили широкое распространение смешанные браки, появилось множество метисов, которых сторонятся в равной мере как белые, так и туземцы, и которые отстранены от нормальной жизни деревни. Говорили, что именно они нанимают дукунов, чтобы те применяли гуна-гуна, и никто не может сказать, сколько злых дел и даже убийств, совершенных этими «черными» знахарями, вызваны физическими средствами, такими, как яд и лекарства, а сколько - психическими.

- Правительство, - сказал он, - прилагало серьезные усилия, чтобы покончить с дукунами, однако они процветают, распространяя свое зловещее влияние на индонезийцев.

- Как же вы устроите мне встречу с одним из дукунов, если это незаконно? - спросил я.

Он кивнул на старуху, которая копалась в своих пузырьках и травках, очевидно стараясь найти какую-нибудь безделушку, которая показалась бы нам достаточно занятной, чтобы ее купить.

- Она вам найдет дукуна, - сказал он. - Я не смог бы помешать этому, если бы даже захотел. Усилия правительства идут главным образом по линии просвещения. Именно этим путем мы надеемся покончить с дукунами. Но там, где действует сила внушения, источник зла недосягаем. Дело в том, что снадобья дукунов служат главным образом для ослабления моральных, а не физических сил жертвы, они делают ее более восприимчивой к внушению.

Это, несмотря на различие методов, удивительно походило на результаты «промывания мозгов», проводимого жрецами вуду - африканскими коллегами дукунов. Я невольно удивился широкому распространению в разных частях света сходных средств и методов психологической войны.

Я начал понимать природу болезни, поразившей клерка гостиницы. Он, очевидно, пал жертвой собственного воображения, хотя тот факт, что он бывал в доме у девушки, давал возможность подозревать, что какое-то снадобье, подмешанное ему в еду или питье, способствовало повышению его чувствительности. То обстоятельство, что старик и его племянница чудились ему столь явственно, а расстроенное воображение побуждало его бросаться на людей, показывает, что сила, руководившая им, была чем-то большим, чем простое внушение.

Это сочетание физического и психического оружия в руках индонезийского знахаря чрезвычайно затрудняет проникновение в тайны его практики. Власть дукуна над туземцами огромна. Мой гид рассказал мне историю «бамбукового восстания» в деревне Паракан, где старый дукун, претендовавший на титул самого могущественного из всех дукунов, убедил жителей в том, что он способен сделать мазь, которая, если нанести ее на кончик бамбукового копья, сделает обладателя копья неуязвимым для голландских пуль.

Случилось это после пятилетней японской оккупации, во время которой у местного населения было отобрано все оружие. И вот - словно богом ниспосланная возможность дать отпор голландцам. Из окрестных деревень в Паракан на повозках, велосипедах или пешком собрались тысячи жителей, принесших с собой заостренные бамбуковые палки. Они напали на голландских солдат в их укрепленных лагерях и были уничтожены голландскими пулеметами и танками.

Те немногие, которым удалось спастись, обвинили дукуна в сговоре с голландцами, но не сместили его с поста, который он занимал в общине, главным образом потому, что все еще боялись его могущества.

Когда он, в конце концов, предстал перед голландским судом, невозможно было найти свидетелей, которые вы­ступили бы против него. Это, может быть, ярче всего показывает силу местных верований.

В припадке откровенности мой гид признался, что ему самому дукун посоветовал жениться на одной девушке. Я спросил, сообщал ли он кому следует об этом дукуне.

Он покачал головой и усмехнулся.

«Нет, - сказал он. - Я предпочел на ней жениться, теперь она моя супруга.

Через несколько дней я получил возможность встретиться с тем самым дукуном, который давал советы молодому чиновнику.

предыдущая главасодержаниеследующая глава

На сайте ipleer.fm/song/60898591/LOUNA_-_MY_-_Eto_LOUNA_albom_My_-_eto_LOUNA/ слушали Louna.












Рейтинг@Mail.ru
© Анна Козлова подборка материалов; Алексей Злыгостев оформление, разработка ПО 2001–2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://sohmet.ru/ 'Sohmet.ru: Библиотека по медицине'