Медицина
Новости
Рассылка
Библиотека
Новые книги
Энциклопедия
Ссылки
Карта сайта
О проекте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава 4. «Колдун» Чоро


Я встретил Чоро примерно через год после своего посещения Памантохо, и по сей день, я считаю Чоро одним из лучших представителей знахарского искусства: гипнолог, чревовещатель, ловкий фокусник, профессиональный психолог и сельский священник - все соединялось в этом морщинистом старике.

Он был известен за сотни миль от своей деревни, где мне впервые довелось встретиться с ним, - среди нескончаемых джунглей в самом сердце бассейна Амазонки, у истоков реки Шингу. Этот длинный, извилистый приток Амазонки, лежащий к западу от реки Арагуая, уходит на юг вглубь верхнего плато Мату-Гросу, и зона Шингу считается одной из наиболее удаленных и не тронутых цивилизацией районов Бразилии.

Вторая часть экспедиций Ронкодор-Шингу ушла далеко в глубь района, и я делал отдельные выходы, чтобы делать снимки к моим отчетам по истории и антропологии жителей района. Во время одного из таких своих рейдов я встретил Чоро.

Я упоминал уже о двух характерных особенностях, видимо свойственных каждому случаю знахарской практики, из тех, которые мне привелось наблюдать. Первое - люди первобытного мира находятся в гармонии с двумя равно естественными для них мирами: миром повседневной реальности и миром духов, окружающих их в повседневной жизни. Второе - они полны абсолютной веры во всемогущество знахарей.

Совершенно неважно, насколько фантастическими и лишенными смысла с позиций биологии могут представляться нашей изощренной цивилизации все обряды и приемы знахарства. Они реальны и осязаемы, они действенны для первобытных пациентов. Элементы психологии и психотерапии пронизывают все существо искусства магии. Если мы попытаемся описать действия этих жрецов из затерянных в джунглях селений, прибегая к тер­минам современной психологии, мы будем иметь нечто похожее на изложение современных психосоматических теорий.

Знахари, например, широко используют два основных механизма психотерапии: внушение и исповедь. Примитивный процесс «промывания мозгов», необходимый для того, чтобы привести пациента в состояние полного подчинения, - это, в сущности, есть не что иное, как применение тех же психологических принципов внушения и подчинения.

Знахарь, по сути дела, вторгается в темное сознание примитивного человека, где царят страхи и тревоги. С помощью «магии» в различных ее формах он ослабляет тревогу и внушает веру. Все это полностью соответствует принципам психоанализа и психотерапии. Однако знахарь простейшими приемами за несколько минут достигает результатов, для которых нашим высокооплачиваемым психиатрам требуются месяц и даже годы.

Знахарю в некоторых отношениях живется легче, чем его более изощренным коллегам-психиатрам. Ему не нужно тратить много времени на установление контакта со своими пациентами, поскольку сама природа этого примитивного общества уже обеспечивает такой контакт. Знахарь обладает духовной властью в своем приходе и в мельчайших деталях знает жизнь каждого из своих соплеменников, ибо живет среди них. Кроме того, каждый из его пациентов с самого рождения знает, что со всеми своими проблемами он может обратиться к знахарю племени. Насколько взаимоотношения знахаря с соплеменниками проще и естественнее отношений между врачом и пациентом в нашем мире! Хотя мы достигли уже такой степени развития, что охотно признаем значение и ценность психотерапии, чувство, сходное со стыдом, все-таки остается, когда человеку приходится обращаться к психиатру. Сама простота примитивной жизни дает знахарю большое преимущество по сравнению с врачом-психиатром.

Чоро был врачом в прямом значении этого слова.

То был худой, истощенный человек с черными, искрящимися глазами, горевшими над темные алмазы на бесформенном и почти нечеловеческом лице.

Чоро дал мне первое представление об основах знахарства. Пименто ввел меня в этот мир, он, как говорится, распахнул врата и дал мне возможность бросить быстрый взгляд внутрь. Но Чоро не был рядовым представителем своей профессии. То был гипнолог, чревовещатель и иллюзионист высшей квалификации. Однажды я сам был свидетелем исчезновения тела человека, хотя я во все глаза следил за его махинациями!

Селение, где жил Чоро, ничем не отличалось от остальных поселений местных индейцев, которые мне приходилось видеть. Оно состояло из нескольких десятков тростниковых хижин, стоявших на самом берегу реки.

Когда я встретил его впервые, он зажал рукой нос. Я счел бы это оскорбительным, если бы не был так удивлен. Позднее Чоро объяснил мне, в чем дело. Среди племен чаванта, а он был членом одного из них, существует обычай затыкать нос при приближении белого человека, чтобы злой дух, сопутствующий белому, не вошел через нос в тело индейца. Так что этот жест выражает не столько презрение, как это поняли бы в цивилизованном обществе, сколько страх перед злым духом белого человека, от которого у индейца нет защиты.

Страх лежит в основе колдовства. И надо сказать, что Чоро прекрасно владел этим элементом психотехники. Мне пришлось быть свидетелем, как он, используя все средства фокусника, волшебника и психолога, полностью подчинил себе суеверное сознание своих соплеменников и достиг результатов, явно превышающих возможности современной медицины и таланты ее лучших представителей.

Однажды его срочно вызвали к пациенту, у которого начались резкие боли в желудке. Тот был уверен, что враг наслал болезнь на него, и призывал знахаря на защиту от злых козней. Чоро спросил меня, не хочу ли я присутствовать при этом. Я быстро принял приглашение и вскоре очутился в углу темной хижины, где лежал больной.

Здесь я понял еще одну особенность практики Чоро, да и большинства других знахарей тоже. Он даже не пытается лечить «болезни белого человека». Он знает, что бессилен против тропической или желтой лихорадки. Он знает, что пациент умрет и ни одно из доступных средств не может предотвратить смерть. Так что эти болезни он принимает, можно сказать, с философским спокойствием.

Но когда болезнь находится в пределах возможностей его примитивной «науки», он принимается за лечение со всей энергией и энтузиазмом, и, я бы даже сказал, мудростью. Часто ему удается справиться с болезнями, перед которыми могла бы отступить даже современная медицина.

Чоро объяснил мне, что его пациента свалила болезнь, насланная колдуном соседнего племени. Он не назвал его имени, и, честно говоря, я сомневаюсь, чтобы он знал этого человека. Он просто считал, что враг больного нанял колдуна, чтобы тот «послал стрелу» в живот больного.

Наверное, сказал Чоро, тебе как врачу своего племени тоже будет интересно обследовать больного. Мне сдавалось, что старый хитрец с самого начала знал, в чем состояла причина болезни и каким будет ее исход. Но он хотел поразить меня своим искусством.

Я поставил такой диагноз: больной опился местным спиртным напитком «типаш», Однако, когда я сказал об этом Чоро, тот затряс головой.

- Этот человек слишком больной, - сказал он. - Наверное, он умрет.

После столь откровенного диагноза он вылил целую тыкву холодной воды на голову больного. К такому средству в подобных случаях прибегаем и мы. Затем он повернул человека на спину и глубоко засунул ему палец в глотку. Хотя Чоро действовал грубо, но и эти его приемы соответствовали общепринятым.

Индейца охватил приступ неудержимой рвоты. Я полагал, что это должно было значительно облегчить его положение. Однако состояние его оставалось по-прежнему критическим. Но Чоро не оставил его в покое. Он достал большую погремушку, сделанную из сухой тыквы, и, вскочив на грудь пациента, начал буквально плясать на нем, испуская громкие вопли, заглушавшие отчаянные стоны больного.

Это, как объяснил он мне позднее, должно было отогнать духов, которые столпились вокруг, чтобы, улучив момент, причинить больному еще большие неприятности. Затем Чоро принялся расспрашивать больного о его болях. Выяснилось, что первый приступ у него был утром, когда он работал в зарослях платана, разводимого жителями деревни ради его съедобных плодов.

Чоро быстро говорил с больным на местном диалекте, который я немного понимал. Мне удалось разобрать, что Чоро расспрашивает его об именах врагов. Больной поднял руку и слабым голосом назвал пятерых подозреваемых.

Чоро кивнул. Затем он приказал, чтобы всех пятерых привели в хижину больного.

Вскоре подозреваемые прибыли и сели на корточки вокруг гамака из лиан, в котором лежал больной индеец. Стеная, мрачно взирал он на своих врагов. Чоро действовал с профессиональной уверенностью. Он поставил людей в полукруг и указал на еще различимое на полу пятно от рвоты больного. Оно своей неправильной формой напоминало чернильную кляксу, придавленную листом бумаги. Он продолжил один из языков лужицы и указал таким образом на одного из пятерых. Человек с ужасом следил за действиями Чоро, затем бросил взгляд на больного. Тот, приподнявшись в гамаке, указал пальцем на обвиняемого.

- Это он! - крикнул больной.

Обвиняемый сидел, оцепенев от страха. Его морщинистое яйцо исказила гримаса ужаса. Чоро выпрямился, потом повелительно махнул рукой своим двум подручным.

У племен шабанта знахарь не только лекарь, порой он выступает в роли начальника полиции. Подручные знахаря подскочили к обвиняемому и схватили его за руки. Чоро, вытянувшись как струна, указал на него пальцем и разразился гневной тирадой, которая, как я понял по его тону и нескольким доступным мне словам, была обвинительной речью. Охваченный страхом, обвиняемый не мог произнести ни слова.

Наконец он попытался заявить протест. Но тут двое индейцев поволокли его к пустой хижине, служившей тюрьмой. Чоро взял на себя труд разъяснить мне значение всего происходившего.

- Человек, страдавший от резей в желудке, несомненно, стал жертвой своего врага - колдуна. Таких людей, приверженцев зла, много, - сказал Чоро. - И их очень трудно выявить, если только не вмешается колдун, обладающий еще большей силой.

Чоро скромно дал мне возможность самому догадаться, кто этот колдун.

Я спросил Чоро, что случится, если этот больной индеец умрет. Чоро криво усмехнулся и, проведя рукой по горлу, показал, какая судьба ожидает обвиняемого. Однако, продолжал он свои объяснения, если ему удастся выздороветь, то только потому, что он, Чоро, обладал большей властью, чем тот колдун.

Хотя на этом история не закончилась, я уже могу сделать некоторые выводы. Было очевидно, что больной ни на секунду не сомневался во власти Чоро. А ужас, который испытывал обвиняемый, доказывал, что сомнений не было и у него. Было ясно, что сам Чоро предвидел конечный исход всей этой истории. Характерно, что никто и не пытался - установить истинную причину болезни индейца. Все было приписано колдовству, но я-то был твердо уверен, что тот человек был действительно болен. Какой-либо лечебной помощи оказано не было, и мне казалось, что Чоро с самого начала знал, что здесь медицина бессильна.

К полуночи больной умер. Индейцы повыскакивали из хижин и побежали к тюрьме, где томился обвиненный в колдовстве. Тюрьма была пуста.

Чоро внимательно оглядел землю около входа, в тюрьму. Затем он направился прямо к хижине исчезнувшего индейца. Она тоже была пуста. Чоро с мрачным видом начал свой торжественный марш вокруг опустевшей хижины. При этом он что-то бормотал нараспев и ритмично потрясал головой и руками. Я наблюдал за этим часа три, пока мне не надоело. Тогда я вернулся в свою хижину и заснул. Утром Чоро все еще маршировал. Он не прервал своего хождения вокруг пустой хижины ни днем, ни следующей ночью, ни на следующий день. Ему приносили немного еды в чаше, и он ел прямо на ходу. На вторую ночь Чоро прервал свой марш и подал сигнал одному из помощников. Тот принес поднос с сухой кукурузой, вареным рисом и корнями тростника. Всю еду сложили у дверей хижины, а Чоро направился к себе домой. Я остался на улице. И вдруг увидел в дверном проеме коричневое лицо. Обвиняемый, как видно, сидел все время в хижине или был где-то рядом. Чоро не мог не знать об этом. Вместо того чтобы послать помощников вытащить преступника из хижины, Чоро почему-то предпочел свой странный метод следствия.

Человек жадно ел. Я посмотрел в сторону хижины. Чоро, этот служитель медицины, спокойно стоял в дверях своей хижины, наблюдая за этой картиной. Он не сделал ни малейшей попытки схватить индейца, но тот вдруг сжался в клубок и покатился по земле.

Его свело судорогой, и он окаменел. Я подумал, что пища была отравлена, и решил спросить об этом Чоро.

Скоро индеец был мертв, и я задал Чоро свой вопрос о еде.

Чоро взял поднос с остатками пищи и спокойно зачавкал. Его морщинистое лицо было совершенно бесстрастным. Еда действительно не была отравлена. Впрочем, не исключено, что Чоро брал те куски пищи, в которых не было яда.

Я думаю, что индеец умер просто от одного сознания, что должен умереть.

Я попытался проанализировать события, свидетелем которых был, с точки зрения медицины и психологии. Человек внезапно почувствовал приступы боли в желудке. Это могло быть каким-либо желудочным заболеванием. У меня не было возможности тщательно осмотреть больного. Его могли отравить. У него могло быть острое несварение желудка, острый запор или какие-либо психические нарушения.

Индеец умер, видимо, от болезни, Перед смертью он обвинил другого, и этот человек умер тоже. Никаких видимых причин насильственной смерти не было, он просто умер, и все. Его соплеменники твердо верили, что он виновен в колдовстве, и сознание собственной вины могло послужить причиной смерти. Это все, что мне известно. Даже родные умершего были удовлетворены, поскольку виновник был выявлен и наказан.

Чоро добился своеобразной социальной «справедливости» и удовлетворил обе стороны, чем еще более укрепил свое и без того прочное положение курандейро поселка!

Очевидно, настало время подвести некоторые итоги моих наблюдений и еще раз подчеркнуть значение психологического фактора в практике знахарей.

Истоки нашей современной медицины идут от Древнего Китая, Египта и Греции. Даже в этих цивилизованных государствах древности в медицине были сильны элементы мистики.

Только за последние три сотни лет, прошедшие с момента открытия Вильямом Гарвеем функций человеческого сердца и кровеносной системы, эти мистические элементы стали постепенно исчезать из медицины, заменяясь современным научным материализмом Запада. Веру в духов, входящих в тело через рот и через легкие, проникающих в сердце и вызывающих болезни (это представлялось несомненным грекам во времена Гиппократа), современная медицинская наука заменила изучением тела, пытаясь понять физиологию болезней и методов их лечения.

Врачи знают, что боль обычно является спутником болезни, и они полагают, что психические нарушения, иногда сопровождающие болезни тела, есть не что иное, как проявление самой болезни, ибо боли и потеря бодрости духа сопровождают обычно любое более или менее серьезное заболевание. За последние годы эта концепция несколько изменилась под воздействием так называемой «психосоматической медицины».

Один из наиболее важных выводов, к которым пришла современная медицина на основе последних наблюдений, состоит в том, что неспособность разрешить эмоциональные конфликты проявляется чаще всего в тех случаях, когда эмоции не связаны с воздействием внешней среды, а относятся исключительно к области внут­ренних психических явлений. Страх, как эмоция, может иметь как внешние, так и внутренние причины. Страх - это совершенно естественная эмоциональная реакция человека на опасности внешней ситуации. Но если страх или беспокойство возникают без видимой внешней причины, то результаты могут быть самыми неожиданными. И даже удручающими.

Если причину эмоциональных конфликтов или нарушения душевного спокойствия, например причину страха, нельзя устранить воздействием на известные физические факторы, то эмоциональные конфликты и сопровождающие их психологические явления будут, вероятно, подавлены или не полностью разрешены. В результате равновесие личности будет серьезно нарушено. Такое неуравновешенное состояние может проявиться в постоянном напряжении, способном нарушить нормальное функционирование человеческого организма.

Знахари, с которыми мне приходилось встречаться за время моих странствий, все были людьми с высоким уровнем профессиональной подготовки. Они входили в узкий круг служителей культа, к которому принадлежали члены племени и их предки. Доступ в этот круг очень ограничен, их приемы во многом схожи и разли­чаются значительно меньше, чем того можно было бы ожидать. Это дало мне основание предположить, что всем им известны некоторые особенности человеческой природы. Все эти служители древнего искусства прекрасно владеют средствами контроля над настроениями масс, о которых современная психологическая наука только-только начинает догадываться. Многие их приемы, только более изощренные и с меньшей долей здра­вого смысла, входят в арсенал средств психологической войны, применяемых в нашем обществе.

Знахарь понимает все страхи, глубоко вошедшие в сознание каждого его соплеменника, и те суеверия, что порождают страх. У него есть свой набор приемов, позволяющих ему возбуждать страх и использовать суеверия своих пациентов. Когда его призывают для лечения больного, он старается прежде всего указать паци­енту на причину его несчастий, телесную или бестелесную, в твердой уверенности, что это единственный путь к исцелению, который доступен пониманию большого. Он часто пользуется травами и снадобьями, целебные свойства которых сомнительны, а то и просто отсутствуют.

Твердой рукой старого мастера, понимающего и постоянно контролирующего реакции аудитории, управляет знахарь развитием эмоций, которые сам считает полезным возбудить. Пользуясь ловкостью рук, может он «материализовать» паука или ящерицу, причем работает он перед зрителем, среди которых скептиков нет. Он применяет гипноз или самовнушение. Он пользуется фетишами, чтобы внушить веру, а чтобы создать атмосферу страха, он не останавливается перед убийством.

предыдущая главасодержаниеследующая глава












Рейтинг@Mail.ru
© Анна Козлова подборка материалов; Алексей Злыгостев оформление, разработка ПО 2001–2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://sohmet.ru/ 'Sohmet.ru: Библиотека по медицине'